Йохен Пайпер
первый сайт на русском языке

Бовес, 19 сентября 1943 года: что же произошло в действительности?

Войска СС обвиняются в тягчайших преступлениях совершенных в годы Второй Мировой Войны. Среди многих инкриминируемых им обвинений, инцидент в итальянском городе Бовес, произошедший 19 сентября 1943 года, ничем особо не выделяется. По распространенному мнению этот городок был сожжен, а его жители – расстреляны. Известен и главный виновник – один из самых знаменитых боевых командиров за всю военную историю Германии, штурмбаннфюрер СС Йоахим Пайпер.

Как ни странно, но инциденту в Бовесе уделено достаточно скудное внимание в серьезной научно-исторической литературе. Одной из немногих работ, где данный инцидент подвергнут серьезному анализу, является монография Й. Вестемайера. Он не сомневается, в том, что Пайпер подверг город экзекуции, но все же считает масштабы трагедии сильно преувеличенными. Также более-менее подробно, проблему исследовал западный историк П. Агте в своем подробнейшем анализе военной карьеры Йоахима Пайпера. В целом, Агте настроен пропайперовски и отрицает какой-либо состав военного преступления в его действиях. Иного мнения придерживаются советские и западные-прокоммунистические авторы. В советской историографии некоторые подробности этого инцидента изложил историк Г.С. Филатов в документальной монографии «Крах итальянского фашизма» (М., 1973). Кроме того, в публицистическом сборнике «Нацистских преступников к ответу» (М., 1983) опубликована статья из печатного органа коммунистической партии Франции газеты «Юманите», в которой сделана попытка донести до читателя правду о «палаче Бовеса» и «матером убийце» Пайпере. На этом весь материал о Бовесе в советской историографии практически заканчивается. Только в некоторых работах данный факт просто констатируется, без каких-либо подробностей.

Целью статьи является установление правды о том, что же произошло в городке Бовес 19 сентября 1943 года. Сделано это будет путем кропотливого анализа основных источников.

Ситуация в августе-сентябре 1943 года в Италии сложилась очень сложная. В условиях военного краха, страна была охвачена анархией. Особенно это касалось итальянской армии, в которой царили разброд и шатание, а боевой дух полностью упал. Большая часть солдат стремилась вернуться домой, другие были бы не прочь заняться партизанскими действиями или банальным разбоем. Местность была наводнена агентами, как итальянского королевского правительства, так и фашистского, как союзников, так и немцев, причем все они вели активную деятельность. В общем, тот еще винегрет. Кроме того, почувствовав ослабление власти, из подполья начали выходить различные левые партийные группировки. Надеясь завоевать политический вес, они развернули агитацию в армии, началось создание партизанских отрядов. В довершение всего, пришедшее на смену Муссолини правительство маршала Бадольо, 8 сентября заключило перемирие с союзниками. К счастью, для немцев все это не стало неожиданностью, такое развитие ситуации прогнозировалось, и к этому готовились. Уже 8 сентября Вермахт начал выполнение плана «Аксе» («Ось»). Это был план оккупации Италии, разоружения итальянской армии и установление оборонительной линии против англо-американских войск на выгодных рубежах. Действуя быстро и решительно, немцы интернировали итальянские войска, брали под контроль склады, стратегические объекты и т.д. При этом они значительно уступали итальянцам численно – всего 600 тысяч солдат Вермахта без особых проблем разоружили 3,7 миллиона итальянцев и оккупировали Италию, Южную Францию и Балканы.

В целях ликвидации «итальянского кризиса» в северную часть страны, наиболее важную в промышленном отношении, с Восточного фронта была оперативно переброшена панцер-гренадерская дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Если верить авторам работы «СС Адольфа Гитлера» (М., 1997), Гитлер объяснил переброску этой дивизии тем, что «Муссолини необходимы формирования, политически близкие к фашизму». Что ж, выбор фюрера, в этом случае, был безупречен.

Задача перед «Лейбштандартом» стояла простая – разоружение итальянских войск и наведение порядка.

3-й батальон 2-го панцер-гренадерского полка СС штурмбаннфюрера СС Йоахима Пайпера был направлен в Пьемонт, область знаменитую своей героической историей, своеобразную «колыбель» создания единого итальянского государства в XIX веке. Основная сложность была в том, что здесь дислоцировались соединения 4-й итальянской армии, и никто не знал, как они себя поведут. Другую проблему доставлял гористый рельеф местности, в которой оказался панцер-гренадерский батальон. Отметим, что он состоял из 11-й (Пауль Гуль), 12-й (Георг Пройсс), 13-й (Эрхард Гюрс) и 14-й (Отто Динсе) рот.

Ситуация развивалась следующим образом. 15 сентября батальон Пайпера приступил к выполнению приказа. Сначала все шло более-менее спокойно: без проблем разоружены гарнизоны местечек Лимон и Тенда. Однако уже 16 сентября батальон столкнулся с сопротивлением к югу от Кунео (центр провинции Кунео), и Пайперу пришлось применить силу. В итоге процесс разоружения в этой провинции затянулся. Пайпер расположил свою штаб-квартиру в самом Кунео, а командир 14-й роты оберштурмфюрер СС Отто Динсе стал военным комендантом города.

Политическая составляющая ситуации к этому моменту еще более запуталась. Дело в том, что освобожденный немецкими десантниками Муссолини уже 16 сентября (по другим данным 18 сентября, но сути дела это не меняет) обратился к итальянскому народу с сообщением о создании фашистской Итальянской Социальной республики и призвал солдат и офицеров вернуться в свои части и продолжить борьбу с союзниками. Таким образом, Пайпер автоматически снова оказался на территории союзного государства, а итальянские солдаты, которые оказывали ему сопротивление, стали мятежниками и дезертирами. Конечно, не до всех итальянцев в тех сложных условиях дошла информация о возвращении дуче, но Пайпер то, как показывают его дальнейшие действия, был наверняка проинформирован вышестоящим командованием. Отметим, что теперь в Италии стало два правительства: королевское – на юге, и фашистское – на севере. Страна фактически оказалась в состоянии гражданской войны.

В это время в городке Бовес (приблизительно в шести километрах от Кунео и в 60 километрах от лигурийского побережья) сконцентрировалось около тысячи солдат и офицеров итальянской армии, а склоны Монте-Бизальта позади Бовеса, стали центром партизанской области.

По информации советского историка Г.С. Филатова итальянцы не намеревались нападать на немцев. С ним не согласен П. Агте: по его данным, 18 сентября к Пайперу явился итальянский подполковник, представитель 4-й итальянской армии, и потребовал, чтобы Пайпер в течении 24-часов оставил область Кунео, иначе немецкие силы будут уничтожены. Очевидно, что подполковник и его вышестоящие командиры предполагали, что моторизованный батальон в горных условиях не будет иметь ни малейшего шанса. Отметим, что Й. Вестемайер ставит под сомнение визит итальянского офицера к Пайперу. Действительно, какие-либо веские доказательства этого отсутствуют, однако анализ, сложившейся ситуации (можно предположить, например, что итальянские офицеры сохранили верность монархии), все-таки не позволяет исключить возможность подобного визита.

И все же, вопреки надеждам итальянцев, новость о том, что против его батальона могут быть задействованы итальянские войска, не произвела на Пайпера должного впечатления. Решительный командир, Пайпер немедленно предупредил мирных жителей Кунео, о возможных боевых действиях в районе их чудного городка, с тем, чтобы они могли уйти в безопасное место. Следующим шагом стало составление и разбрасывание с воздуха листовок обращенных к солдатам 4-й армии с призывом сложить оружие. Здесь отметим, что не ясно, кто и как осуществлял разбрасывание листовок с воздуха и был ли в распоряжении Пайпера самолет. По данным Вестемайера, на севере от Кунео был итальянский аэродром, так что, возможно, самолет был взят оттуда. Затем Пайпер лично отправился к мэру Бовеса и напомнил ему о последствиях, которые согласно международному военному праву обрушатся на город, если его жители выступят на стороне мятежных итальянских солдат или партизан. Этим все и ограничилось.

О том, что произошло дальше, существует масса противоречивых свидетельств и утверждений. После анализа основных источников, более-менее достоверно известно, что утром 19 сентября обершарфюрер СС Карл Визорек и его помощник унтершарфюрер СС Курт Бутенхофф, оба из 14-й роты, отправились на «кюбельвагене» из Кунео в Бовес, для поиска итальянского склада. Въехав на рыночную площадь Бовеса, они были сразу же захвачены в плен оказавшимися здесь итальянскими солдатами (по другим данным они были взяты в плен на пути в Бовес). Обоих пленных с завязанными глазами доставили в горы к югу от Бовеса, и подвергли допросу. Итальянских офицеров интересовала информация относительно организации, вооружения и сил противостоящего им батальона Пайпера, возможно они никак не могли поверить, что немцев был всего один батальон. К чести Визорека и Бутенхоффа, они отказались отвечать на вопросы. Впоследствии их посадили в круглую башню рядом с часовней, под охраной двух солдат.

В это же самое время батальон все еще разыскивал итальянское оружие. Только в полдень комендант Кунео Отто Динсе был по телефону проинформирован итальянской жандармерией, что двое солдат его роты взяты в плен итальянцами в Бовесе. Динсе немедленно доложил об этом Пайперу и получил приказ освободить захваченных. С тяжелым грузовиком и бронетранспортером Динсе отправился в Бовес, с ним было 10 бойцов.

Бовес встретил группу Динсе зловещей, гнетущей тишиной. Несмотря на полдень, все ставни на окнах домов были закрыты, а улицы – безлюдны. На рыночной площади итальянские полицейские сообщили эсэсовцам, что захваченных солдат держат в нескольких километрах южнее Бовеса, на таможенной станции. Однако выделить проводника и помочь провести переговоры с итальянскими солдатами полицейские отказались. Тогда смелый Динсе сам повел группу на поиск.

Уже через километр пути Динсе заметил итальянских солдат на склонах гор по обеим сторонам дороги, очевидно, что они только и ждали возможности отрезать немцев. За маленьким селением Кастеллар, южнее Бовеса, Динсе остановился и по радио доложил обстановку Пайперу. Последний приказал Динсе отходить к южной окраине Бовеса, где Пайпер присоединится к нему. В момент, когда машины начали разворачиваться, итальянцы открыли огонь со своих позиций на склонах.

Динсе приказал штурманну СС Вилли Штайнметцу снять с бронетранспортера пулемет и прикрыть колонну при развороте. Некоторые солдаты уже получили ранения, а Штайнметц (ему было всего 19 лет) почти сразу был убит выстрелом в голову. В этих условиях командир саперного взвода гауптшарфюрер СС Вильгельм Хаферштрох бросил дымовые гранаты, которые скрыли эсэсовцев от врага, и колонна смогла нормально развернуться и отступить. Отметим, что тело Штайнметца осталось на поле боя, немцы не смогли его эвакуировать.

Пайпер к 13:00 прибыл в Бовес, по данным Вестемайера у него было 80 солдат из 13-й и 14-й рот, (советский историк Г.С. Филатов утверждает, что немцев было 300 человек). Техническое оснащение отряда – 5-6 бронетранспортеров и 3-4 единицы 150-мм самоходных гаубиц «Грилле». Командир 13-й роты унтерштурмфюрер СС Эрхард Гюрс так описал сложившуюся ситуацию: «Пайпер проинформировал меня об обстановке и приказал немедленно выдвинуть взвод к Бовесу. Дальнейшие инструкции предстояло получить уже там. Я по тревоге поднял взвод унтерштурмфюрера СС Тафемера. Подразделения 14-й роты Динсе были уже в окрестностях Бовеса». Пайпер приказал Гюрсу обойти Бовес с левого фланга, сам он собирался проехать прямо через город на соединение с Динсе.

О том, что случилось после этого, во всех источниках сообщаются разные сведения.

По сообщению газеты «Юманите» события развивались следующим образом: прибыв в Бовес, Пайпер обратился к жителям через местного священника: «Если пленные не будут немедленно возвращены, здесь не останется камня на камне». «А какие гарантии, что этого не произойдет в любом случае?» - спросил священник. «Мое слово стоит больше обещаний ста тысяч итальянских свиней!» - ответил Пайпер. «Сорок минут спустя оба захваченных немца были возвращены целыми и невредимыми. И тот час же Пайпер приказал сжечь Бовес. 350 домов методично, один за другим, были облиты бензином и подорваны гранатами. Городок был выжжен дотла. 34 жителя расстреляны тут же на площади».

Совершенно иную трактовку событий дает П. Агте. Он полностью доверяет воспоминаниям Пайпера: «Нас приветствовал сильный ружейный и пулеметный огонь из домов и горных склонов. Летевшие сверху ручные гранаты были особенно опасны для наших открытых бронетранспортеров. Подразделение несло потери. В моем собственном бронетранспортере автоматной очередью был убит радист, а другой солдат – ранен; радио уничтожено, моя куртка была пробита в нескольких местах. Поскольку мы не видели врага укрывающегося на склонах гор и в домах, я приказал отступать. Я сосредоточил огонь самоходок «Грилле» по лежащим перед нами районам деревни (Бовеса – Р.П.), чтобы приготовиться к броску к моим окруженным людям». По Агте, огонь тяжелых гаубиц «Грилле» привел к тому, что многие дома загорелись. Поле боя покрылось густым чадящим дымом, под защитой которого противник, как в униформе, так и в гражданской одежде начал отступать.

Тем временем Гюрс, обходящий Бовес с левого фланга, также попал под сильный обстрел. Трое солдат было ранено, включая санитара унтершарфюрера СС Рудольфа Йентца. Поставив дымовую завесу, Гюрс отступил и перегруппировал свои силы. Пока он размышлял, что же делать дальше, противник, не выдержав мощного артиллерийского огня, отступил, а Пайпер по радио приказал Гюрсу двигаться к нему.

Вражеский огонь стих и Пайпер двинулся вперед. Он достиг другого конца деревни и соединился с Динсе. Здесь же состоялся короткий брифинг Пайпера с Динсе и Гюрсом, на котором обсуждались дальнейшие действия по освобождению пленных и возврату тела Штайнметца. К итальянцам были отправлены парламентеры, но это ничего не дало. Тогда Пайпер снова перешел к активным действиям. Вскоре немцы достигли места, где все еще лежало тело Штайнметца. Колонна оказалась в узкой горной долине на пути к Кастеллару, противник открыл сильный артиллерийский (вероятнее всего легкие пушки) и минометный огонь, осколки дождем посыпались на эсэсовцев. Пайпер снова приказал своим самоходчикам открыть огонь. Как только тяжелые 150-мм снаряды накрыли итальянские позиции, противник бежал (было захвачено шесть пушек), а Пайпер двинулся вперед. Вскоре итоговая цель была достигнута – пленные освобождены.

После боя Пайпер собрал своих людей на северной окраине Бовеса и отправил их назад в Кунео. Взвод из 14-й роты под командованием обершарфюрера СС Руди Витена (совсем недавно переведен из 12-й роты) и самоходки «Грилле» остались в Бовесе в качестве прикрытия и для уничтожения большого количества найденного оружия. По словам Пайпера, по возвращении в Кунео, итальянский префект генерал Салви выразил самые глубокие сожаления правительства по поводу инцидента в Бовесе и в тоже время пытался отмежеваться от событий, обвинив и переложив всю ответственность на коммунистов.

Таким образом, по мнению П. Агте в Бовесе имело место обычное боевое столкновение. Обстрел города из самоходных гаубиц, естественно, привел к тому, что некоторые дома загорелись, а некоторые жители были убиты. И только.

Й. Вестемайер дает несколько иную трактовку событий. Он доверяет итальянским свидетелям, которые показали, что парламентеры (один из них был местным священником) действительно отправились за пленниками и вернулись не только с ними, но и с телом Штайнметца. Интересно, что немцы, все как один, утверждали, что не отправляли к итальянцам никаких парламентеров, ни до столкновения, ни после. Например, согласно показаниям Динсе, он хотел привлечь к переговорам священника, но тот отказался. Таким образом, до конца не ясно, отправлялись ли к итальянцам парламентеры и как именно были освобождены пленники. Хотя, в принципе, это второстепенные вопросы.

А вот в том, что в Бовесе был бой, сомневаться не приходится. Информацию о бое подтверждает Г.С. Филатов: он даже называет итальянского командира – младший лейтенант Виан. Правда, по Филатову, немцы сразу начали поджигать дома и расстреливать мирных жителей, а в ответ итальянцы оказали сопротивление. Также он ничего(!) не пишет о захвате двух немецких солдат в плен итальянцами. Но, что интересно, Филатов со ссылкой на итальянский источник утверждает, что Пайпер даже захватил пленных в Бовесе, но ничего не пишет об их дальнейшей судьбе. В свою очередь, Вестемайер и Агте о захвате в плен итальянских солдат не упоминают. Так что, правда это или нет судить трудно, но никто и никогда не обвинял Пайпера в убийстве пленных итальянских солдат в Бовесе.

Проанализированные Агте итальянские источники отмечают, что 19 сентября в Бовесе шел именно бой между немцами и партизанами. Подтверждение этому видится в том, что 30 ноября 1965 года город Бовес был награжден высшей итальянской военной наградой – Золотой медалью за воинскую доблесть, причем именно на основе событий 19 сентября, а «отцы города» объявили его «Колыбелью вооруженного сопротивления в Пьемонте». Одно это, по мнению Агте, не позволяет рассматривать Бовес, как «мирный, маленький городок», как пытаются его представить обвинители Пайпера.

В то же время, Й. Вейстемайер ставит под вопрос обстрел колонны Пайпера в самом Бовесе. Он приводит свидетельства Динсе и одного из его взводных Хайнца Томхардта, о том, что в городе они стрельбы не слышали, стрельба велась только за городом. По нашему мнению, истина здесь где-то посередине: атаковавшие Пайпера солдаты или партизаны могли укрываться в домах на окраине, возле самого выхода из города. Так же, Вестемайер утверждает, со ссылкой на источник, что радист Пайпера не только не был убит, а и вообще пережил войну (честно говоря, автору не понятно, для чего Пайпер давал заведомо неправдивые свидетельства о своем радисте).

Об инциденте в Бовесе сразу же было поставлено в известность вышестоящее немецкое командование. Пайпер отправил подробный рапорт главнокомандующему немецкими войсками на юге фельдмаршалу Кессельрингу, последний полностью одобрил его действия. Возможно, под влиянием событий в Бовесе фельдмаршал Роммель 23 сентября выпустил приказ, где отмечалось, что «любое доброе отношение к бандитам симпатизирующим Бадольо, но носящим форму наших бывших товарищей по оружию является недопустимым».

Точное число жертв инцидента в Бовесе неизвестно. Чаще всего упоминают о 34 погибших. Й. Вестемайер и П. Агте сообщают о 23, которые известны поименно. Наибольшее число жертв дает Л. Лонго в своей статье в публицистическом сборнике «Спасти Италию. 1922-1945» (М., 1990) – 57 человек «преданы ужасной смерти». По нашему мнению, непосредственно погибшие жители Бовеса – это 23 человека, как и пишут Вестемайер и Агте, а 34 – это общие потери итальянцев в городе (то есть противник оставил на поле боя 11 убитых солдат). Возможно, что некоторое число итальянцев было убито в окрестностях Бовеса и эти погибшие не входят в статистику. Или же, данные Лонго – это и есть общие потери итальянцев – 23 мирных жителя и 34 солдата. Немцы потеряли одного убитым (Штайнметц) и шестерых ранеными.

Самым важным моментом этой истории является смерть мирных итальянских граждан. Анализ данных о погибших гражданских, проведенный Й. Вестемайером, показывает, что утверждение о гибели их в результате артобстрела, мягко говоря, неправда. Об этом говорит характер ранений жертв, большинство из которых было застрелено. От снаряда погиб только один(!) человек и тот не в Бовесе, а в Кастелларе. Большинство жертв были люди старших возрастов, только 7 человек возрастом от 16 до 36 лет, остальные от 43 до 87. В то же время, эти данные опровергают и утверждения французской «Юманите» – в районе площади было убито только 6 человек, остальные погибли в других частях города – 11 человек на северо-восточной окраине, а 5 – вообще за городом. Обгоревший труп местного священника, отца Бернарди, нашли на северо-западной окраине Бовеса.

П. Агте ни слова не говорит о том, как именно, были убиты жертвы, все сводя к их случайной гибели от артиллерийского огня. Мы не согласимся с таким подходом, и, поскольку, нет причин не верить Вестемайеру, то мы его информацию принимаем. Таким образом, утверждение, что все жертвы погибли при артиллерийском обстреле несостоятельно.

Отметим, что присутствует значительное расхождение и в данных о количестве уничтоженных домов. «Юманите» сообщила читателям про 350 сожженных домов, добавив что «городок был выжжен дотла» (эта цифра считается общепринятой). Итальянский коммунист Л. Лонго назвал цифру в 417 домов. Сейчас трудно судить о достоверности этих данных. В тот момент, вряд ли кто подсчитывал количество сожженных домов, было не до этого. По мнению Й. Вестемайера, обстрел города из самоходных гаубиц, является одним из ключевых моментов этой истории. Анализируя показания Динсе, он пришел к выводу, что выстрелов по Бовесу было всего около 12, причем часть снарядов легла за городом. Но если даже все снаряды и пришлись на долю Бовеса, то, как могли 12 выстрелов, пусть и из тяжелых орудий, привести к разрушению 350 домов? Версия о пожаре, возникшем вследствие обстрела, не выдерживает никакой критики – ведь не склады с горючим были мишенью, а прочные каменные дома. Впрочем, возможно некоторое количество домов все же сгорело. Но даже такой критик Пайпера как Й. Вестемайер, считает, что число уничтоженных домов сильно завышено. В этой связи интересно узнать, что 31 декабря 1943 года и 3 января 1944, Бовес стал местом боя партизан с немцами, в результате 500 домов были сожжены (157 жителей погибли). В любом случае, 19 сентября город не был полностью уничтожен. Иначе, отсутствовали бы расхождения в количестве домов, а просто бы констатировался факт уничтожения города, как, например, в случае с Лидице или Орадуром.

Версия о том, что уничтожение Бовеса было спланировано и методично осуществлено не выдерживает серьезной критики. Отметим, что сжечь город – означало восстановить против себя всех итальянцев, даже тех, кто все еще симпатизировал фашизму и Германии. О политической составляющей ситуации после возвращения Муссолини писалось выше. Возможно, на основе этой информации противники Пайпера начнут везде трубить об обстреле им союзного города из гаубиц и обвинять в новых преступлениях. Но, у них ничего не выйдет, анализ ситуации показал, что Бовес 19 сентября фактически являлся мятежным городом и Пайпер имел полное право применить силу.

Для автора большие сомнения вызывает утверждение французской «Юманите» об использовании бензина для поджога домов. Если бы немцы хотели сжечь город – использовали бы огнеметы. На четвертом году войны они были вынуждены экономно расходовать каждый литр топлива. Да и сколько бензина потребовалось бы для сожжения городка – наверное, гораздо больше, чем было в немецких запасных канистрах. Кроме того, версию о намеренном уничтожении Бовеса не подтверждает и методика действий Пайпера: он вошел прямо в Бовес, а Гюрс обошел город с левого фланга. Но целиком город окружен не был! И ведь никто из обвинителей не подумал, почему, затеяв уничтожение целого города, Пайпер, опытный полевой командир, не позаботился о ликвидации свидетелей и не выставил вокруг Бовеса элементарное оцепление. Далее, обычная практика подобных карательных акций предполагает захват заложников, и, при необходимости, их казнь. Пайпер все это прекрасно знал, но ничего подобного в Бовесе отмечено не было.

То, что никакой репрессивной акции заранее не планировалось, подтверждает и вооружение эсэсовских солдат, а именно отсутствие огнеметов и взрывчатки. А вот к бою Пайпер, готовился, иначе, зачем потащил с собой тяжелые самоходные гаубицы?

При выяснении того, что же на самом деле произошло в Бовесе, с самого начала возникает очень много вопросов. Почему Пайпер направил в Бовес, хорошо зная, что там не все спокойно, только двух солдат? Или они оказались там по собственной инициативе? Отсюда вытекает еще один вопрос: зачем итальянцы захватили в плен солдат Пайпера? Они действительно верили, что эсэсовцы бросят своих товарищей на произвол судьбы и не ожидали ответных мер? И почему захваченных не расстреляли, ведь партизаны пленных не берут? Дальше: зачем, при корректном отношении к пленным, итальянцы обстреляли группу Динсе? Значит ли это, что пленных захватили солдаты итальянской королевской армии, а Динсе атаковали коммунистические партизаны? Если так, то получается, что группировок противостоящих Пайперу было две – армейская и партизанская. И которая же из них оказала сопротивление в Бовесе? Если только один житель города погиб от артиллерийского огня, а остальные были найдены с огнестрельными ранами, то кто же тогда их убил? Куда смотрел пост итальянской жандармерии в Бовесе во время убийств и где его официальные отчеты о происшедшем? Если имел место факт убийств мирных жителей солдатами Пайпера, то почему полицейские не поставили в известность вышестоящее руководство (префекта Салви), по телефону, так же как сообщили Динсе о захвате его солдат?

Мы выдвигаем следующую гипотезу: после визита к Пайперу подполковника, итальянские военные перешли к активным действиям – захватили в плен двух солдат оказавшихся в Бовесе, причем, что делать с ними, они очевидно толком не представляли. Динсе же наткнулся на группу коммунистических партизан, которые первыми и открыли огонь. Дальше уже все ясно, скорее всего, на выезде из Бовеса Пайпера обстреляли, а он, не вникая в подробности, отдал приказ открыть огонь из гаубиц, от которого погибло, по меньшей мере, двое мирных жителей. Вполне вероятно, что некоторое число мирных жителей, было убито во время стрелкового огневого боя шальными пулями. В окрестностях Бовеса итальянцы были представлены в основном партизанами и оказавшимися там солдатами (уникальный случай – коммунисты и монархисты в одном строю). В ходе боя противник был рассеян и Пайпер двинулся вперед. Артиллерийский обстрел эсэсовской колонны вели королевские войска посчитавшие, что немцы пошли в наступление, вряд ли партизаны располагали тяжелым вооружением. То, что оба пленника остались живы, а не были расстреляны при отходе, говорит о том, что их охраняли все-таки итальянские солдаты: партизаны наверняка убили бы пленных. И далее: после боя Пайпер собрав своих солдат увел их назад в Кунео, а в городе остался взвод Руди Витена. Здесь есть несколько вариантов развития событий. Вполне вероятно, что разозленные гибелью товарища, немцы начали срывать свою злость на итальянских мирных гражданах, подвернувшихся под руку, и некоторое их число было убито. Жители могли мешать немцам уничтожать оружие, возможно и не специально, и за это были убиты как пособники партизан. Или, быть может, отряд Витена был обстрелян партизанами, а немцы в отместку провели репрессивный акт. Сложность в том, что по возвращении Витен не доложил о каких-либо происшествиях, но это еще ни о чем не говорит, возможно, он просто замолчал нелицеприятный для себя и своего взвода факт. В то же время, бездеятельность жандармерии говорит, что никаких жестокостей в Бовесе в этот момент немцами не творилось, но они могли иметь место позже.

Вероятность того, что мирные жители были убиты итальянскими партизанами, уже после ухода людей Витена, также не стоит сбрасывать со счетов. Обвинив в зверствах немцев, партизаны могли легко получить поддержку местного населения, которое до этого относилось к ним насторожено. Вполне в духе коммунистов и убийство священника. Слабое звено этой теории – факт наличия поста итальянской жандармерии в Бовесе, вот что должно было бы быть первоочередной целью партизан, а не мирные жители. Все это вызывает много вопросов. Подтверждение этой теории потребует глубоких научных поисков и, к сожалению, будет сопряжено с критичным отношением научной общественности.

Таким образом, анализ показывает, что ни Пайпер, ни его офицеры, Динсе и Гюрс, в принципе, не были виновны в смерти мирных жителей Бовеса. Очевидно, убийства произошли уже после боя и виновны в этом либо солдаты Руди Витена, либо итальянские партизаны. Непричастность Пайпера к убийствам косвенно подтверждает и реакция итальянского префекта Салви, который сразу же по возвращении Пайпера (Витен все еще оставался в Бовесе) выразил ему свои сожаления по факту захвата пленных и потери бойца, а не претензии по поводу убийств итальянских граждан.

Серьезных улик против Пайпера не было. Поэтому только более чем через 25 лет после событий в Штутгарте произошел судебный процесс против Пайпера, Динсе и Гюрса, обвиненных в Бовесской резне. Поощряемый заинтересованными итальянскими кругами, соистец доктор Роберт Кемпнер, выдвинул против них обвинение в хладнокровном убийстве мирных жителей, в противоположность, вполне законному военному действию. Обвинители хорошо поработали, собранные 113 показаний свидетелей составили 7 объемистых томов. Хотя суд и признал действительным фактом убийство немецкими солдатами мирных жителей, но не признал, что именно Пайпер (или его офицеры) отдавал приказы. Таким образом, обвинение было отклонено судом Штутгарта как недоказуемое, 23 декабря дело было закрыто.

Здесь возникает вопрос: зачем понадобилось организовывать судебный процесс, где основным обвиняемым был человек, который с успехом прошел через «расстрельный» процесс «Мальмеди» в 1946-1947 годах? Очевидно, для того чтобы отвлечь внимание общественности. Но от чего? Какая правда «о Бовесе» могла всплыть через 25 лет после событий? Ответ на этот вопрос, по нашему мнению, даст работа в итальянских архивах. Однако, поскольку для отечественного историка оказаться в итальянском архиве миссия практически невыполнимая, то остается искать единомышленников на Западе.

Косвенное подтверждение мысли о том, что в Бовесе все же не произошло ничего из ряда вон выходящего, мы находим в том, что об этом инциденте практически не упоминается в серьезных исторических работах. Так, в академическом научном сборнике «Движение сопротивления в Западной Европе 1939-1945. Общие проблемы», при анализе карательных акций немцев, о Бовесе не упоминается вообще, хотя приводятся и «менее масштабные» примеры немецкой жестокости. Ни слова не говорит о Бовесе и видный отечественный историк итальянского движения сопротивления Н.П. Комолова, автор нескольких серьезных исторических работ (например, «Движение сопротивления и политическая борьба в Италии» (М.,1972) и другие). Известный английский военный историк Г. Уильямсон, в своей классической работе «СС – инструмент террора» (английское издание – Лондон, 1995; российское – Смоленск, 1999) далек от оправдания эсэсовских преступлений. Он исследовал многие факты преступлений войск СС на всех фронтах, но об инциденте в Бовесе ни словом не упоминает. Современный российский историк О. Пленков, в своем не имеющем у нас аналогов исследовании «ІІІ Рейх. Война: кризис и крах» (М., СПб, 2005), подробно проанализировал как историю войск СС, так и немецкую оккупационную политику в Италии, включая сюда военные преступления и карательные акции. Среди огромного количества собранного и обработанного О. Пленковым материала места для Бовесского инцидента не нашлось. В тех же исследованиях, где Бовес фигурирует, присутствует только констатация факта уничтожения городка, подробности, как правило, отсутствуют, что наводит на мысль о заимствовании данной информации из других работ, без должного анализа.

Таким образом, анализ источников позволяет со стопроцентной уверенностью утверждать, что никакой специальной карательной акции против Бовеса не предпринималось, а было рядовое боевое столкновение немецких солдат с итальянскими солдатами и партизанами. Произошло это в черте города, в результате погибли мирные жители, а некоторое количество домов сгорели. Кто конкретно виновен в убийствах, точно не установлено. С юридической точки зрения Пайпер невиновен в военных преступлениях в Бовесе, что и подтвердил соответствующий судебный процесс. Так что с Йоахима Пайпера это обвинение должно быть снято.

Пономаренко Роман, кандидат исторических наук

Reibert Rambler's Top100 Поддержи сайт! | 2004-2011 redline