Йохен Пайпер
первый сайт на русском языке

Статья "Необычные союзники: полковник Уиллис Эверетт и оберштурмбаннфюрер СС Иоахим Пайпер" (в переводе)

Уиллис Эверетт на одном из заседаний трибунала. Хейнцу Томхардту оглашают смертный приговор через повешение. Подполковник Уиллис Эверетт справа. Йозеф Дифенталь выслушивает свой приговор от суда. Подполковник Уиллис Эверетт справа. Уиллис Эверетт

Расстрел американских военнопленных солдатами войск СС 17 декабря 1944 года стал одним из наиболее известных военных преступлений Второй Мировой войны. Немецкие солдаты под командованием оберштурмбанфюрера СС Иоахима Пайпера застигли врасплох и взяли в плен колонну американских войск принадлежавших к батарее Б 285го батальона полевого артиллерийского наблюдения на пересечении дорог южнее бельгийского города Мальмеди. Более 100 пленников были выведены на поле недалеко от перекрестка и расстреляны из пулеметов, спаслось лишь около 30 человек. Это событие и получило известность под названием Бойня при Мальмеди. В результате расстрела и последовавшей за этим компании в международной прессе для многих американцев Пайпер стал наиболее ненавистным человеком в германских вооруженных силах. В 1946 году он и 73 его сослуживца предстали перед Военным трибуналом США за расстрел при Мальмеди и другие военные преступления. Все они были признаны виновными, а 43 человека, включая Пайпера, были приговорены к смерти. Но благодаря усилиям полковника Уиллиса Эверетта мл., американского юриста из штата Джорджия, назначенного защитником обвиняемых в военных преступлениях, ни один из смертных приговоров не был приведен в исполнение.(1)

Процесс вновь свел бывших врагов друг с другом и отражал моральную двусмысленность войны и чувство несправедливости, с которой союзники проводили процесс против немецких солдат, чья вина часто считалась уже доказанной. Отношения полковника из Джорджии и офицера СС были воспитаны на их сходстве, как реальном, так и воображаемом. История Эверетта и Пайпера показывает двух непримиримых противников, нашедших точки соприкосновения между собой в мире, пытавшемся преодолеть последствия самой страшной войны в истории.

Уиллис Мид Эверетт мл. родился 25 января 1900 года в Атланте, штат Джорджия. Его отец, один из лучших адвокатов в городе, родился во время Гражданской войны в западном Нью-Йорке. Он женился на молодой женщине из Джорджии и поселился в Атланте, которая в середине 80-ых гг. XIX века восстанавливалась от разрушений причиненных ей армией Шермана 20 годами ранее и переживала период расцвета. Эверетт младший учился в Высшей школе для мальчиков в Атланте, а в 1921 году окончил Университет Вашингтона и Ли в Лексингтоне, штат Вирджиния, ректором которого в конце жизни был Роберт Эдвард Ли. В 1924 году он окончил Школу Права в Атланте и, несмотря на то, что он учился без особого блеска, он присоединился к успешной адвокатской практике своего отца. Вместе со своей женой, молодой женщиной из Мемфиса, Уиллис Эверетт входил в высшее общество Атланты. (2)

Эверетт понимал важность своего долга перед обществом. Когда ему исполнилось 25 лет, отец писал ему о необходимости «помогать и жить для ближних», то, что он описал, как «чистейшее золото среди тех, кто всегда помогает другим и мало заботится о себе самом».(3) В последствии Эверетт долго работал в Афро-Американской Теологической Семинарии, о чем до сих пор с благодарностью вспоминают темнокожие жители Атланты старшего поколения.(4)

Помимо этого Эверетта всегда интересовала военная карьера. Ближе к концу Первой Мировой войны он временно оставил учебу в Университете и некоторое время служил в армии США. Несмотря на то, что ему не удалось приблизиться к полям сражений ближе, чем Школа Береговой Артиллерии в Форте Монро, штат Вирджиния, его увлечение зашло дальше, чем гипер-патриотизм времен популярной в обществе войны. Будучи студентом юридической школы Эверетт был зачислен в Резерв Армии США и получил звание второго лейтенанта пехоты в мае 1923 года. Это положило начало карьере, которая развивалась параллельно с юридической практикой в течение 30 лет. Обязанности офицера Резерва в мирное время не были слишком обременительными, и состояли из ежегодных поездок в летние тренировочные лагеря и проводившихся время от времени занятий в подразделениях. Эверетт постарался, чтобы его перевели из пехоты в военную разведку, и вспоминал что для этого он «самым активным образом участвовал в борьбе с любыми формами коммунизма, социализма, пацифизма и т.д. как в Атланте, так и за ее пределами в течение двух лет».(5)

Иоахим Пайпер происходил из столь же благополучной семьи, как и Эверетт. Он родился в 1915 году в берлинском районе Вильмерсдорф. Отец Пайпера родился в прусской провинции Силезия в 1878 году в семье германского Bildungsbuergertum (образованного среднего класса). Он был офицером германской армии и перед войной служил в германской юго-западной Африке, а во время войны - в Турции. Когда родился Иоахим Пайпер, Германия воевала уже в течение шести месяцев. Менее чем через четыре года, потеряв около двух миллионов человек, она потерпела поражение и пережила период анархии и голода.(6)

После войны Пайпер старший получил должность в государственной администрации по проведению лотерей, что обеспечило его семье благополучное существование. Иоахим Пайпер поступил в Berlin/Wilmersdorf’s Goethe Oberrealscule, школу с углубленным изучением математики, современных языков и естественных наук, которая готовила студентов к университету. Но, возможно под влиянием рассказов отца об армии, а также милитаризма, который возродился в Германии после назначения Адольфа Гитлера Рейхсканцлером, молодой Пайпер решил посвятить себя военной карьере вскоре после того как ему исполнилось восемнадцать лет.(7)

Будучи увлечен идеями Нацистской диктатуры, Пайпер весной 1933 года вступил в Гитлерюгенд, а в октябре следующего года в Охранные отряды, СС, которые возглавлял Генрих Гиммлер. В 1933 году Гиммлер основал первый нацистский концентрационный лагерь Дахау, ставший образцом и учебным центром для целой системы подобных лагерей. В том же году он заложил основание для создания вооруженных формирований СС, Ваффен-СС, сражавшихся вместе с германской армией во Второй Мировой войне. Чтобы создать образ элиты Нацистской партии Гиммлер старался привлечь в свою организацию людей из благополучных семей. Reiter-SS, или Кавалерийские части СС, должны были привлекать благовоспитанных молодых людей, таких как 19-летний Иоахим Пайпер, который был активным членом СС. Пайпера направили в офицерскую школу СС (SS-Junkerschule) в Брауншвейге, где лекции по военному делу сочетались с идеологической обработкой. 20 апреля 1936 года – день рождения Гитлера – Пайпер получил звание унтерштурмфюрера СС (2-ой лейтенант) и немедленно приступил к обязанностям в элитном Лейбштандарте Адольф Гитлер, полку личной охраны фюрера и одном из первых боевых подразделений СС. Там Пайпера заметили и, как молодого и многообещающего офицера СС, направили в личный штат Гиммлера. Это назначение дало возможность не только познакомиться с первыми лицами Третьего Рейха, но благодаря ему Пайпер еще и познакомился со своей будущей женой, одной из секретарш Рейхсфюрера.(8)

Тем временем Уиллис Эверетт продолжал совмещать юридическую практику в фирме своего отца со службой в армии. Офицерская комиссия, которая рассматривала вопрос о присвоении ему чина майора в ноябре 1935 года, отмечала что

Это хорошо известный и уважаемый в Атланте гражданин и его приверженность американским идеалам не подлежит сомнению; … много раз он по собственной инициативе исследовал тайную антиамериканскую деятельность организаций и отдельных граждан и информировал о результатах своих исследований гражданские организации в задачи которых входит преследование деятельности такого рода. (9)

Несмотря на то, что военная служба Эверетта была более мирной, чем у Пайпера, все же можно найти некоторое сходство в том рвении, с которым оба молодых человека противостояли политическим течениям левой направленности. В Эверетте сочетались консерватизм и расизм, что неудивительно для человека, выросшего в Джорджии начала ХХ века, но его расизм сдерживался представлениями о гуманности, которые отвергали Нацисты. Он считал, что евреи в целом ненадежны и подозрительны, а афроамериканцы стоят ниже белых, но при этом он, тем не менее, дружил с отдельными евреями, а черным оказывал поддержку согласно своему христианскому мировоззрению.

Период мира в Европе закончился 1 сентября 1939 года, когда Германия напала на Польшу, а Британия и Франция немедленно объявили войну Германии. Пайпер, по-прежнему входивший в штат Гиммлера и вскоре ставший его первым адъютантом, сопровождал Рейхсфюрера в Польшу на личном поезде Гиммлера. В Польше впервые проявила себя чудовищная политика нацистов. Сразу после быстрой победы германской армии началось уничтожение образованной элиты польской нации, как главного препятствия на пути превращения остальных поляков в послушных рабов. Один из входивших в штат Гиммлера позднее вспоминал слова Пайпера о том, что СС должен стать инструментом уничтожения. (11) Неизвестно правда это или нет, но вряд ли Пайпер не подозревал о жестокостях, творимых СС. Известно, что Пайпер после войны признавал, что имел отношение к ранним экспериментам по применению ядовитых газов для уничтожения людей, хотя не было доказано то что он планировал или принимал участие в массовых убийствах. (12)

Тем не менее, Пайпер с радостью принял назначение на прежний военный пост в Лейбштандарте в середине мая 1940 года, когда началась кампания против Бельгии, Нидерландов и Франции. Здесь он мог участвовать в боях и строить свою карьеру, так как он того хотел. Молодой оберштурмфюрер СС быстро отличился в бою, сначала как командир взвода, а позднее как командир роты, продемонстрировав при этом высокую инициативность и личную храбрость. Операции, в которых он принимал участие в течение весны 1940 года, были типично военного характера, но вскоре карьера Пайпера вновь вошла в область моральной двусмысленности, когда он возвратился в личный штат Гиммлера в июле. (13)

Поскольку было очевидно, что Соединенные Штаты примут активное участие в войне, военная карьера Уиллиса Эверетта приняла более серьезный характер. В сентябре 1940 года Эверетт был призван на действительную военную службу в Управлении ПНШ (Помошника Начальника Штаба), отдел G-2 (разведка) Четвертого Военного Округа (позднее Четвертого Командования тылового обеспечения) находящегося в Атланте. В ведении Четвертого Командования находилась большая часть тренировочных лагерей Армии США и позднее многие лагеря военнопленных, а кроме того важные военные заводы, включая завод Проекта Манхэттен по производству U-235 в Оук Ридж, Теннеси. Эверетт был назначен начальником Разведывательного Отдела Службы Безопасности и Разведки ЧК, который боролся с подрывной деятельностью коммунистов и волнениями среди афроамериканцев. Иногда случались курьезы (одна женщина донесла офицеру-контрразведчику Эверетта что собака ее соседа салютует по-фашистски), но, тем не менее, деятельность, направленная на создание и функционирование системы наблюдения на юго-востоке Соединенных Штатов, которой занимался Эверетт, была достаточно важной. (14)

В это время Пайпер узнал войну в самом ужасном ее проявлении. С июля 1940 по август 1941 года он продолжал выполнять обязанности адъютанта Гиммлера. Это был очень важный период, во время которого была проведена подготовка к войне на уничтожение против «неполноценного» населения Советского Союза, а также сделаны шаги к тому, что впоследствии назовут Холокостом. Хотя Пайпера и нельзя обвинять в проведении политики массового уничтожения, однако он, несомненно, поддерживал ее. Несмотря на то, что он вновь был направлен в войска в августе 1941 года, он остался фаворитом Гиммлера и навещал его почти до самого конца войны. (15)

В России Пайпер проявил себя как находчивый и храбрый командир моторизованных частей и был награжден Рыцарским Крестом, высшей степенью Железного Креста. В ноябре 1943 года он стал командиром танкового полка Лейбштандарта, благодаря своим лидерским качествам, а также возможно благодаря своим связям. Для войны в России была характерна жестокость которую проявляли воюющие стороны; германские войска казнили военнопленных и убивали мирных жителей, и Пайпер скорее всего принимал участие и в этом аспекте конфликта. После высадки союзников в Северной Италии и на Сицилии в июле 1943 года, моторизованный батальон под командованием Пайпера участвовал в кровавом инциденте в городе Боре (Бове). В ответ на захват итальянскими партизанами двух германских солдат, батальон атаковал город, что повлекло многочисленные жертвы среди мирного населения.(16)

К декабрю 1944 года германские вооруженные силы потерпели ряд поражений, как на Восточном, так и на Западном фронтах, а авиация союзников контролировала небо над Европой. Несмотря на то, что поражение в войне было очевидным, Гитлер запланировал крупное наступление с целью расчленить англо-американские силы и захватить город Антверпен, главный порт по которому осуществлялось снабжение союзников. Арденнское наступление было авантюрой, успех которой зависел от неожиданности, плохой погоды, чтобы нейтрализовать превосходство союзников в воздухе и захвата американских складов с горючим, чтобы немецкие танки, испытывавшие недостаток топлива сумели достичь Антверпена. Важнейшим обстоятельством для успеха операции являлся быстрый захват переправ через реку Маас. Эта задачи была поставлена перед боевой группой 1-ой Танковой дивизии СС под командованием Пайпера. (17)

Несмотря на то, что наступление, известное у союзников как Битва за Выступ, временно вывело войска союзников из равновесия, вскоре оно было остановлено и лишь приблизило поражение Германии. Во время этого наступления и произошло печально известное событие, благодаря которому Эверетт и Пайпер встретились в зале суда. После полудня 17 декабря боевая группа Пайпера захватила в плен и расстреляла около 100 солдат из американской моторизованной колонны, возможно с целью избавиться от нежелательных пленников. По стандартам лагерей смерти или по сравнению с той жестокостью, которая была обычным явлением в войне с Советским Союзом, это преступление не было чем-то необычным. Но это было самое серьезное нарушение законов войны совершенное немцами в отношении американцев, и данный инцидент получил широкую известность, как в рядах Вооруженных Сил США, так и среди гражданского населения страны. Это вызвало бурную реакцию, и охота за убийцами началась практически немедленно. (18)

Уиллис Эверетт должно быть читал газетные статьи об этой бойне в последние месяцы войны. Когда война, наконец, закончилась капитуляцией Японии 14 августа 1945 года, американские военные приоритеты поменялись. Оказывалось интенсивное политическое давление с целью возвратить «ребят» домой, и численность американских войск в Европе, внесших столь значительный вклад в победу над нацистской Германией, быстро сокращалась. Но Соединенные Штаты также проводили амбициозную политику, направленную на фундаментальное изменение немецкой нации, которая дважды на протяжении четверти века разжигала пожар войны в Европе, и, кроме того, проводила политику геноцида в отношении еврейского населения. Такие реформы требовали длительного военного присутствия союзников в побежденной стране, изначально в форме военной администрации. Эверетт, раздраженный тем, что провел годы войны в безопасности, был обрадован, когда его в октябре 1945 года, наконец, направили на 14-ти недельные офицерские курсы при Колумбийском университете для подготовки его к службе в послевоенной Европе. После его прибытия в штаб-квартиру USFET (контингента американских войск в Европе) во Франкфурте-на-Майне в марте 1946 года он был направлен в Управление по правовым вопросам, на тот момент испытывавшем недостаток в квалифицированных юристах. (19)

Отдел по Военным Преступлениям данного Управления занимался идентификацией, уголовным преследованием и наказанием немцев, виновных в преступлениях, совершенных во времена Третьего Рейха. Когда Эверетт прибыл в Германию, процесс над главными военными преступниками в Международном Военном Трибунале в Нюрнберге шел уже в течение четырех месяцев и после этого продолжался еще шесть. Этот широко освещаемый процесс по делам высших руководителей армии и правительства Германии был наиболее значимой из послевоенных попыток предать суду немецких военных преступников. Правонарушителей меньшего ранга судили военные суды оккупационных войск союзников. Эверетт был направлен на один из таких судов, проводившийся в бывшем концентрационном лагере в Дахау, где должны было разбираться дело обвиняемых в Бойне при Мальмеди. Как вспоминал Главный Судья полковник Клод Б. Микелуэйт, Армия хотела сделать из этого процесса «большое шоу». Эверетт был назначен главным защитником 74 немцев обвиняемых в расстреле при Мальмеди и других преступлениях, главным из которых был Иоахим Пайпер. (20)

Эверетта ужаснуло это назначение. У него не было опыта ведения подобных дел, и он не знал, как можно организовать защиту такого количества людей в течение шести недель. Кроме того, он не испытывал ни малейшей симпатии к обвиняемым, которых он в письме к своей жене назвал «худшими из убийц», для которых «веревка была бы слишком мягким наказанием». (21) Однако не прошло и недели как его отношение к ним изменилось. Первые же беседы с обвиняемыми через переводчиков показали жуткую картину досудебного расследования проводившегося в тюрьме Отдела по Военным Преступлениям в Швабиш Халл, где содержались бывшие солдаты Войск СС. Эверетт писал что он и его подчиненные «были выведены из себя» «незаконными методами» армейских следователей, которых он иронично охарактеризовал как «банду нацистов». Некоторые подсудимые рассказывали о том, что они участвовали в сфальсифицированном судебном заседании в качестве обвиняемых. Их приводили в помещение, где стоял стол, задрапированный черным сукном, со стоящими на нем свечами и распятием. За столом сидели военнослужащие, игравшие роль судей. Свидетели подтверждали виновность пленного, которого тут же осуждали и приговаривали к смертной казни через повешение, но ему давали надежду на помилование, в случае если он напишет признание, что некоторые и сделали. Помимо подобных судов были еще заявления об избиениях и других формах давления с целью добиться признания. На основании анализа рассказов подзащитных Эверетт пришел к выводу, что в них была значительная доля правды. Он был очень огорчен тем, что армия так опозорила себя, а, кроме того, представлял реакцию американской общественности, в случае если об этих случаях узнает пресса. (22)

К апрелю 1946 года, когда Эверетт начинал вникать в сложные обстоятельства дела Мальмеди, Иоахим Пайпер уже около года находился в плену. Вторая Мировая война закончилась для Пайпера и его солдат в безнадежной схватке с войсками Красной Армии в Австрии. Разрозненные остатки его полка отходили на запад, чтобы избежать возмездия со стороны советских войск, и были захвачены в плен американцами. Пайпер попытался присоединиться к своей жене и трем детям в Баварии, но был схвачен в 20 милях от своей цели. Несмотря на то, что его сначала не опознали, в августе газета The Stars and Stripes писала что «враг американских войск номер один» находится в лагере военнопленных. (23) Пайпер присоединился к растущему числу бывших эсэсовцев, подозреваемых в причастности к резне при Мальмеди, которых собирали армейские следователи для допросов. Помимо убийств на перекрестке, их обвиняли во многих других случаях расстрелов американских военнопленных и бельгийских мирных жителей во время Арденнского наступления.

Несмотря на отсутствие уличающих его обстоятельств, и на то, что американский Отдел по Военным Преступлениям заключил в начале октября что «представляется весьма сомнительным что он (Пайпер) виновен в каких-либо военных преступлениях»,(24) шестью месяцами позже Пайпер признался в тюрьме Швабиш Халл в том, что он получал и отдавал приказы убивать военнопленных в декабре 1944 года, а также приказывал расстреливать либо игнорировал расстрелы пленных американцев в еще нескольких случаях. Письменные показания Пайпера и многих других обвиняемых и стали главным основанием для их преследования армейской прокуратурой в процессе, проводившемся с мая по июль 1946 года в Дахау. На основании их признаний и показаний выживших американцев, и, несмотря на энергичную, но не всегда квалифицированную защиту Эверетта и его команды, все подсудимые были признаны виновными. Сорок три из них, включая Пайпера, были приговорены к смерти через повешение. (25)

Эверетт был потрясен приговором. На следующий день он писал жене, что его сердце было «разбито», а голова «кружится и раскалывается от боли». Он сомневался в правдивости многих заявлений сделанных под присягой, и полагал, что заседатели из числа армейских офицеров своими действиями способствовали вынесению приговора. Он был уверен, что приговор был навязан суду главным судьей процесса. Он не сомневался, что американские военнопленные были расстреляны, но он считал несправедливостью приговорить к смерти молодых людей, некоторые из которых еще не достигли совершеннолетия, за то, что они совершали военные преступления, подчиняясь приказам вышестоящего начальства, которые они были обязаны исполнять. Он считал лицемерием наказывать вражеских солдат за нарушение законов войны, которые нарушали и американские войска. (26) Он знал что расстрелы нежелательных пленных были обычным явлением для обеих сторон во время Второй Мировой войны. Но на вынесение приговора повлияли субъективные факторы.

Эверетт сочувствовал немцам, переживавшим период послевоенной разрухи, и сравнивал его, как и прочие южане, с состоянием бывшей Конфедерации после Гражданской войны. Как и сами немцы он полагал, что за преступления Третьего Рейха ответственны высшие руководители государства, оправдывая при этом обычных людей, как военнослужащих так и гражданское население. Кроме того, он очень быстро разочаровался относительно морального характера военных властей в американской зоне оккупации. Половая распущенность, пьянство, черный рынок, недостаток дисциплины американских военнослужащих в Германии не отвечали его строгим пресвитерианским нравственным критериям. Наибольшее беспокойство во взглядах Эверетта вызывал явный элемент антисемитизма. Несмотря на то что, как и многие американцы Эверетт терпимо и уважительно относился к отдельным евреям, но в целом он разделял антисемитские взгляды, обычные для Соединенных Штатов того времени. (27)

Культурный антисемитизм, привезенный Эвереттом в Германию, разгорелся с новой силой благодаря тому, что, по его мнению, евреи способствовали вынесению несправедливого приговора по делу о Мальмеди. Несколько следователей и обвинителей были евреями. Офицер, подозреваемый в том, что он стрелял в пленных во время допросов, и, кроме того, было еще много свидетельств его жестокости, был евреем, эмигрировавшим из Вены. Полковник Абрахам Г. Розенфельд, член суда, способствовавший принятию многих решений, затрудняющих защиту, также был евреем. Эверетт считал, что многие несправедливости, допущенные в ходе процесса о Мальмеди, были продуктом мстительности евреев, и тот факт, что один из членов защиты, еврей по национальности, разделял критические взгляды Эверетта по поводу ведения следствия и процесса, не повлиял на его убежденность. (28)

Кроме того, Иоахим Пайпер произвел глубокое впечатление на Эверетта. Он не догадывался о том, что Пайпер входил в ближнее окружение Рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера со всеми вытекающими отсюда последствиями. Для него Пайпер был просто талантливым и храбрым офицером, чья блестящая военная карьера, возможно, вызывала зависть и восхищение Эверетта. К несчастью Пайпер оказался на проигравшей стороне и теперь стал подходящим козлом отпущения для победителей. К тому же Пайпер мог общаться с Эвереттом на английском языке, на котором он разговаривал и писал в несколько высокопарной манере. То, что он писал Эверетту, очень напоминало о том преступном режиме, которому он служил. В письме, написанном в ходе процесса, он вспоминал о войне: «славное и героическое время! Там где мы стояли, была Германия и там, куда доставало орудие моего танка, было мое царство! … Перед нами всегда стояла «Мечта об Империи!» Он скорбел по поводу того, что в конце войны, «когда Фюреру так нужен был его Лейбштандарт, судьба разлучила нас с ним». (29) Эти строки отзывались в сердце Эверетта, который не понимал из писем что значит «Мечта об Империи», но который вырос в обществе, хранящем память о проигранной в прошлом войне.

Но, несмотря на то, что Пайпер не раскаивался в преступлениях режима, он мог быть очень человечным. В том же письме он пишет о том, что станет с его семьей после его смерти.

Помимо моих очаровательных детей, я оставляю свою жену, самого лучшего и храброго моего боевого товарища. К сожалению, я не смогу отблагодарить ее за защиту… Для «благодарного» населения я преступник, и моей семье придется страдать от этого. (30)

Эверетт, семейный человек, чьи письма домой, в Атланту, выражают его постоянную заботу о благополучии его жены и детей, был глубоко тронут этими строками. Также он был тронут выражениями благодарности Пайпера за то, что Эверетт, офицер армии воевавшей с Германией, столь добросовестно защищал Пайпера и его товарищей на этом процессе.

Во времена глубочайшего разочарования, Вы… вернули мне веру в людей, которую я уже потерял. Это останется одним из моих лучших воспоминаний об этом тяжелом процессе. ... Только люди с Вашим характером и благородством смогут восстановить мир… Возможно наш конец сможет приблизить эту цель. (31)

Пайпер рисует Эверетта таким, каким тот хотел видеть себя, в резком контрасте с мстительными и морально разложившимися оккупационными войсками США.

Эверетт чувствовал свою личную ответственность за исход дела. Несмотря на множество обстоятельств, препятствующих защите, Эверетт остро чувствовал, что его непрофессионализм и недостаточный опыт в ведении уголовных дел – чем в полной мере воспользовалось обвинение – повлияли не неблагоприятный исход дела. (32) В результате с того времени Эвереттом овладело острое желание отменить приговор по делу о Мальмеди.

Точка зрения Эверетта было основана даже не на том, что невиновный человек не должен быть обвинен в преступлении, которое он не совершал, а на том, что сам характер суда, и особенно досудебного расследования, сделал невозможным определение виновности или невиновности. Обвинение в основном базировалось на досудебных признаниях обвиняемых, многие из которых были получены с применением различных форм психологического или физического давления. Некоторые признания содержали столь невообразимые факты, что могли лишь вызвать скептицизм относительно процесса следствия. Что касается Пайпера, он сделал собственное признание не по причине физического давления, но он был подавлен и сбит с толку совокупностью других показаний, уличающих его, кроме того, он был уверен, что он должен спасти своих подчиненных и взять вину за расстрел военнопленных на себя. В то же время, армейские следователи оказывали давление на других обвиняемых с тем, чтобы они подтвердили его вину. (33)

Единственным средством добиться справедливости, после допущенных правовой системой нарушений, должно было стать повторное разбирательство дела, и Эверетт считал, что в этом и состоит его основная задача. (34) Поскольку в процессах по военным преступлениям не было предусмотрено повторное рассмотрение дела либо апелляция, но возможна была внутренняя проверка до подтверждения приговоров, Эверетт представил свои соображения в Офис Главного Консультанта по военно-правовым вопросам. Армейские аналитики частично согласились с доводами Эверетта относительно досудебного расследования, но, несмотря на это, они не дали рекомендации аннулировать приговоры. (35) Генерал Люциус Клей, которому принадлежала главная военная власть в американской зоне оккупации, и который был высшей инстанцией по данным вопросам, согласился, что для получения признаний были использованы «незаконные методы». Он освободил 13 осужденных немцев в 1948 году и изменил многие смертные приговоры на различные сроки тюремного заключения, но он оставил в силе 12 (позднее это число снизилось до 6) смертных приговоров, включая приговор Пайперу.(36) В 1948 году Эверетт обратился в Верховный Суд США и в Гаагский Международный Суд, но обе попытки провалились. Голоса в Верховном Суде разделились 4-4 при одном (Судья Роберт Джексон) воздержавшемся, а Международный Суд придерживался своего хорошо известного принципа принимать только те дела, которые рассматривались национальными властями. (37) Когда юридические средства были исчерпаны, Эверетт обратился к политическим.

Нежелание Эверетта бросать своих «ребят из Мальмеди» как он их часто называл, особенно тех из них, кто был приговорен к смертной казни, стало одержимостью. В 1947 году он был уволен в запас и остался в Атланте, но дело о Мальмеди отнимало большую часть его времени и не давало полностью сосредоточиться на его юридической практике. Как и у всякого известного человека, у Эверетта были связи в обществе, и, разоблачая в прессе несправедливости, допущенные в ходе следствия и судебного разбирательства дела, он установил много новых контактов. В результате были проведены дополнительные проверки результатов следствия и суда, включая даже полномасштабное расследование дела Сенатом в 1949 году, в котором активно участвовал сенатор Джозеф Маккарти, известный своей активной борьбой с коммунизмом. Несмотря на то, что расследования были безрезультатными, они посеяли дополнительные сомнения в исходе дела и в 1951 году оставшиеся смертные приговоры были отменены. В конце 1956 года последний осужденный по делу о Мальмеди, Иоахим Пайпер, вышел на свободу. (38)

Эверетт дорого заплатил за свое стремление восстановить справедливость в процессе о Мальмеди. Помимо оставленной юридической практики и связанных с этим материальных трудностей, позднее он подсчитал, что истратил около 40.000 долларов по курсу 1950 года, и гонорар в размере 5.000 долларов, полученный им от правительства Западной Германии не возместил его убытков.(39) Кроме того, в марта 1949 года он перенес тяжелый сердечный приступ, который он связывал с постоянным нервным напряжением борьбы за отмену приговоров. Его сын также вспоминал об ухудшении отношений с окружающими, как о следствии нескольких лет посвященных защите нацистских военных преступников, что было не самым популярным занятием в Соединенных Штатах после войны. Более десяти лет тюремного заключения, половина из которых в качестве приговоренного к смерти, оказали тяжелое физическое и психологическое воздействие и на Пайпера. (40)

Во время заключения в тюрьме Ландсберг, Пайпер редко писал Эверетту, несмотря на то, что он был благодарен последнему за усилия по спасению его и его товарищей от виселицы. Все же Эверетт иногда получал полные юмора письма Пайпера. Например, в ответ на просьбу Эверетта описать свой опыт войны на Восточном фронте, возможно чтобы продемонстрировать, что он был бы более полезен американской армии живым, нежели мертвым, Пайпер ответил, что такой труд отнимет у него слишком много времени, а света в камере так мало, что даже на письмо жене у него уходит около двух дней. При этом Пайпер выразил надежду, что Эверетт все же «не лишит своего общения старого доброго военного преступника». (41) В 1951 году весть о том, что оставшиеся смертные приговоры, включая и его собственный, были заменены на пожизненной заключение, вызвала редкий взрыв ликования:

Мы одержали большую победу, и благодарим Господа Бога и Вас за это. В течение долгих и трудных лет Вы были светом во тьме для покинутых всеми ребят из Мальмеди, голосом и совестью честной Америки, и, несмотря на множество препятствий, Вы добились успеха. Позвольте мне, полковник, передать Вам огромную благодарность как от нас, спасенных Вашими усилиями от смерти и снявших свои красные куртки, так и от наших семей. (42)

Несмотря на то, что Эверетт продолжал интересоваться их судьбой, его пошатнувшееся здоровье, а также тот факт, что пленникам больше не грозит смертная казнь, привели к тому, что переписка между ними стала еще более редкой. После освобождения Пайпера она прекратилась совсем, и бывший офицер СС попытался построить новую жизнь в послевоенной Германии. Он получил низкооплачиваемую работу мойщика машин в компании Порше в городе Штутгарте. Однако вскоре, благодаря хорошему знанию английского языка, он занял пост менеджера по продажам, ответственного за экспорт машин в Соединенные Штаты, обстоятельство, которое один из его друзей назвал «иронией судьбы». Трое детей, выросших без него, сначала воспринимали его как чужого, но вскоре натянутость в отношениях прошла, и Пайпер стал вести то, что он с намеком на самоосуждение называл «буржуазным существованием». (43)

Эверетт и Пайпер вновь установили контакт осенью 1959 года, когда немецкий друг и ветеран Ваффен – СС, которому Пайпер восторженно описывал борьбу Эверетта с приговорами по Делу Мальмеди, разыскал адрес Эверетта в Атланте и написал ему. (44) Хорошо обеспеченное «буржуазное существование» Эверетта на этот момент было основано на юридической практике и подкреплено его службой в совете попечителей Афро-Американской Теологической Семинарии, а также работой в качестве консультанта в студенческой организации в Технологическом Институте Джорджии. Это сходство с новой жизнью Пайпера также дало новый толчок для возобновления отношений. Второго ноября 1959 года Уильям Дж. Шолар, исполнительный секретарь Американского Клуба Порше, написал Эверетту, что в ходе проведения международной встречи в Германии, он и его коллеги познакомились с Пайпером и его «очаровательной» семьей. Знакомство произвело на них хорошее впечатление, и они хотели бы, чтобы Пайпер и его жена, были в составе немецкой делегации на следующем собрании Клуба Порше, которое должно было состояться в Эспене, штат Колорадо, в июле 1960 года. Поскольку было нелегко получить визу для осужденного военного преступника, Шолар, зная о знакомстве Эверетта с Пайпером, обратился к юристу за помощью. (45)

Длинное письмо Эверетта Пайперу, датированное 24 ноября 1959 года, было первым за время прошедшее с момента освобождения Пайпера из тюрьмы Ландсберг. В письме Эверетт говорит о том, что испытывает постоянное чувство вины за свою недостаточную компетентность как защитника в ходе процесса в Дахау, а также о том, что он продолжает испытывать гнев по отношению к несправедливости, допущенной армией США. Помимо этого в письме содержатся трудно выполнимые рекомендации по получению визы для посещения встречи в Эспене. Эверетт посоветовал Пайперу просто подать запрос вместе с остальными немцами, которые будут участвовать в собрании Клуба, и надеялся на то, что на его фамилию не обратят внимания. Если все же это произойдет, то он обещал пустить в ход свои связи среди сенаторов и конгрессменов. (46) Такой план не был чем-то необычным для Эверетта. Например, в то время когда Пайпер еще находился в тюрьме, он советовал Секретарю по делам Армии Фрэнку Пейсу пригласить Пайпера в Форт Нокс в качестве советника по бронетанковым войскам США. (47)

Ответ Пайпера был вежлив и осторожен. В то время как Эверетт переживал о прошлом, то Пайпер старался забыть о нем. Он писал, что получил письмо Эверетта «с чувством глубокой радости и признательности», и что он не испытывает вражды к Соединенным Штатам за то что они отняли у него «двенадцать лучших лет жизни» только благодаря Эверетту, который стал «образцом честного и верного служения своей стране». «Вы были лучшим представителем США в Германии», - писал он,- «Ваши усилия ценят и уважают не только осужденные по делу о Мальмеди, но и многие другие». Однако он посчитал предложение Эверетта о получении визы «неосуществимым» и не выразил энтузиазма по поводу намерения Эверетта весной посетить Германию. (48)

Фактически в то время Эверетт уже был смертельно болен. В своем последнем письме Пайперу датированном 16 февраля 1960 года, он подтверждает свое намерение посетить Штутгарт в апреле и просит Пайпера помочь ему взять напрокат Порше на время поездки, хотя, добавляет он, поездка может «немного» задержаться, по причине лечения «редкого заболевания лимфомы» (доброкачественная или злокачественная опухоль лимфоузла). Четвертого апреля он умер. (49)

Несмотря на то, что Пайпер пережил Эверетта на 16 лет, прошлое постоянно напоминало ему о себе. Противостояние со стороны профсоюзов и наемных итальянских рабочих, которые помнили о происшедшем в Боре (Бове) поставили крест на его карьере в Порше, а позднее и в Фольксвагене. Окончательно разочаровавшись в «новой Германии», в поисках спокойного места он переехал в восточную Францию. В 1976 году французские коммунисты начали кампанию протеста с целью заставить его покинуть страну. Он отправил жену назад в Германию. Вскоре после этого, в ночь на 14 июля, День Взятия Бастилии, его дом был сожжен, а сам он погиб. (50)

Эверетт умер, будучи уверен в безопасности Пайпера. С его несколько наивной точки зрения честный и храбрый солдат стал жертвой мстительности победителей, но это было лишь временным заблуждением. Впоследствии его взгляды изменились, и за 3 месяца до своей смерти Эверетт писал Пайперу «Я думаю, нам всем есть, за что благодарить Господа». (51) Пайперу было об этом известно лучше, чем кому-то другому. Помимо того, что действительно произошло на перекрестке южнее Мальмеди, Пайпер занимал высокий пост при Нацистском режиме, пошатнувшем европейские представления о морали. Однажды во время войны, приехав в отпуск с передовой, он узнал о массовых казнях в лагерях смерти (возможно, ему сказал об этом сам Гиммлер). После этого он сказал одному своему приятелю «Если мы проиграем войну, то у нас будут большие неприятности из-за этого». (52) Пайпер понимал, какой опасности он подвергался после своего освобождения из тюрьмы. Он говорил, что сидит на «бочке с порохом», которая может взорваться в любой момент. (53)

Джейсм Дж. Вайнгартнер, профессор истории в Университете Южного Иллинойса, Эдвардсвилл.

(1) See Trevor N. Dupuy, Hitler's Last Gamble: The Battle of the Bulge, December 1944-January 1945 (New York, 1994), 487-97.

(2) Biographical sketch of Willis M. Everett Sr., n.d., in Everett Papers, in possession of Willis M. Everett III.

(3) Willis M. Everett Sr. to Willis M. Everett Jr., 25 January 1925, Everett Papers.

(4) Telephone interview with Selma Richardson, 22 April 1997.

(5) Appointment certificate, 14 May 1923; Everett to instructor, 326th Infantry, 24 October 1932, both in Everett file, National Personnel Records Center, Overland, Mo. (hereafter National Personnel Records).

(6) "Personalangaben des SS-Sturmbannfuehrer Peiper"; and "Personal-Nachweis fuer Fuehrer der Waffen-SS" both in SS Files, Berlin Document Center, now Bundesarchiv Berlin-Zehlendorf (hereafter SS Biographical Files); Jens Westemeier, Joachim Peiper: Eine Biographie (Osnabrueck, 1996), 6-7.

(7) Westemeier, Peiper, 6-7.

(8) "Personal--Nachweis fuer Fuehrer der Waffen-SS"; "Personalangaben"; Peiper to SS-Oberabschnitt Ost, 17 February 1934; "An die Leibstandarte SS Adolf Hitler," 30 June 1938; Himmler to Peiper, n.d., all in SS Biographical Files; Westemeier, Peiper, 7-15.

(9) proceedings of Board of Officers, 4 November 1935, National Personnel Records.

(10) Everett to family, 27 November 1945, 14 January 1946, and 6 September 1946, Everett Papers.

(11) Richard Breitman, The Architect of Genocide: Himmler and the Final Solution (New York, 1991), 95.

(12) Cross-examination of Peiper, 22 June 1946, U.S. v. Valentin Bersin et al., U.S. National Archives, record group 153, roll 3, frames 000189-90.

(13) Westemeier, Peiper, 29.

(14) Separation Qualification Record, 15 June 1947, National Personnel Records; Telephone interview with William Hartman, 23 April 1997; Records of the Fourth Service Command, Security and Intelligence Division, National Archives and Record Service, record group 338, National Archives, College Park, Md., boxes 66-73; see also Joan M. Jensen, Army Surveillance in America, 1775-1980 (New Haven, 1991), chap. 10.

(15) Westemeier, Peiper, 101.

(16) "Fernschreiben an Fuehrerhauptquartier. Vorschlag zur Verleihung des Ritterkreuzes an SS-Stubaf. Joachim Peiper, 7 March 1943"; "Vorschlag Nr. (?) fur die Verleihung des Deutschen Kreuzes in Gold, 26 February 1943"; "Eichenlaub fur Kommandeur SS-Pz. Rgt. `LSSAH,'" all in SS Biographical Files; Michael Reynolds, The Devil's Adjutant: Jochen Peiper, Panzer Leader (New York, 1995), 27-32; Omer Bartov, The Eastern Front, 1941-45: German Troops and the Barbarization of Warfare (London, 1985), passim.

(17) See Dupuy, Hitler's Last Gamble, 9-20.

(18) James J. Weingartner, Crossroads of Death: The Story of the Malmedy Massacre and Trial (Berkeley, 1979), 51-3, 65-7.

(19) War Department, Adjutant General's Office, Subject: Temporary Duty, 10 October 1945, National Personnel Records; Everett to family, 30 March 1946, Everett Papers; Richard L. Merritt, Democracy Imposed: U.S. Occupation Policy and the German Public, 1945-1949 (New Haven, 1995), 1-5.

(20) Frank M. Buscher, The U.S. War Crimes Trial Program in Germany, 1946-1955 (Westport, 1989), 1-3; Everett to family, 2 April 1946, Everett Papers.

(21) Everett to family, 16 April 1946, Everett Papers.

(22) Everett to family, 23 April 1946, Everett Papers.

(23) "SS Colonel, Malmedy Murderer, Captured" The Stars and Stripes, 20 August 1945.

(24) Internal Route Slip, Headquarters U.S. Forces European Theater, Subject: SS Lt. Col. Peiper, 1 October 1945, National Archives and Record Service, record group 319.

(25) Weingartner, Crossroads, 102-3, 161, 164.

(26) Everett to Family, 17 July 1946, Everett Papers.

(27) See, e.g., Everett's reference to the "over-production of Jews" in military government in Germany, ibid.

(28) Leon C. Standifer, Binding Up the Wounds: An American Soldier in Occupied Germany (Baton Rouge, 1997), 17-23; see also Leonard Dinnerstein, Anti-Semitism in America (New York, 1994), 128-49; and Everett to Ralph W. Pierce, 7 November 1949, Everett Papers.

(29) peiper to Everett, 14 July 1946, Everett Papers.

(30) Ibid.

(31) Ibid.

(32) Everett deposition, Malmedy Massacre Investigation: Hearings before a Subcommittee of the Committee on Armed Services (Washington, D.C., 1949), 1556.

(33) U. S. v. Valentin Bersin et al., 153/3/000107-8.

(34) Everett to General Thomas Green, 5 November 1948, Everett Papers; Weingartner, Crossroads, 130-31.

(35) Weingartner, Crossroads, 170-71, 176-82.

(36) Lucius D. Clay, Decision in Germany (New York, 1950), 253.

(37) United States Supreme Court Reports: Lawyers' ed., Advance Opinions, vol. 92 (Rochester, N.Y., 1948), 1051; E. Hambro to Everett, 5 March 1949, Everett Papers.

(38) Weingartner, Crossroads, chap. 8; Reynolds, The Devil's Adjutant, 259; Dupuy, Hitler's Last Gamble, 487-97.

(39) Everett to Dr. Karl H. Schoenbach, 30 July 1958, Everett Papers.

(40) Interview with Willis M. Everett III, 6 June 1997; Westemeier, Peiper, 142.

(41) Peiper to Everett, 7 December 1946, Everett Papers.

(42) Peiper to Everett, 6 February 1951, Everett Papers. Красные куртки в тюрьме Ландсберг носили приговоренные к смерти.

(43) Dr. Benno Mueller to Everett, 25 October 1959, Everett Papers.

(44) Dr. Benno Mueller to Everett, 9 October 1959, Everett Papers.

(45) William I. Sholar to Everett, 2 November 1959, Everett Papers.

(46) Everett to Peiper, 24 November 1959, Everett Papers.

(47) Everett to Congressman James Davis, 12 July 1951, Everett Papers.

(48) Peiper to Everett, 13 December 1959, Everett Papers.

(49) Everett to Peiper, 5 February 1960, Everett Papers.

(50) Reynolds, The Devil's Adjutant, 260-61, 264-66.

(51) Everett to Peiper, 22 December 1959, Everett Papers.

(52) Westemeier, Peiper, 30.

(53) Quoted in ibid., 143.

Переведено и выложено благодаря Владимиру
Оригинал "Историк" 22.09.1999 г. Джеймс Дж. Вайнгартнер

Reibert Rambler's Top100 email | © 2004-2011 redline, 2011-2012 snarka